Вы здесь: Главная

Историческая реконструкция

Глава 3

Укрепление якорей на куполеЯ все время пишу мы. Мы - это наша бригада. Вначале работ она состояла из 7 человек. И была представлена ведущими специалистами «русского» и «военно-морского» музеев Петербурга, с опытом работы на многих проектах,  плюс мы с Борисом и пара подростков-помощников, один из которых и теперь продолжает реставрацию в других музеях и храмах, но уже самостоятельно. Каждый был специалистом в своем деле. Лично мне по мере необходимости, приходилось выполнять и другие задания,  не связанные с реставрацией. Например, в виду моего владения немецким языком осуществлять, закупки в Германии необходимых для собора материалов (10 тонн гипса особого качества для алтаря), решать задачи связанные с информатикой, а то и  просто чинить компьютеры. Со временем состав бригады понемногу менялся, некоторые не выдерживали… (физические нагрузки по 10 часов в день, дорога от Питера до Кронштадта и обратно), кто-то получал новые, более выгодные заказы. На их место приходили другие люди…самое интересное это то, что всегда приходили именно те, кто на текущий момент был наиболее нужен и полезен для храма. Мне было ясно, что происходит это по благословению и по молитвам св. Иоанна Кронштадтского. Присутствие батюшки и других небесных сил ощущалось весьма отчетливо, часто по духовной радости, получаемой от работы (это когда радость на душе не обыкновенная, а прямо-таки распирающая изнутри), а иногда и по сверхъестественной защите.

В подкупольном пространстве Как-то, работая в подкупольном пространстве, на высоте более 20 метров,  без страховки, (которая слишком тормозила работу) и, проверяя герметичность крепежа верхней части декора, я совершенно забыл об опасности. Моя нога буквально зависла над пропастью, но в последний миг, словно кто-то невидимый мысленно успел предупредить меня  и падения чудом не произошло. Наверное, нечто подобное может рассказать о себе каждый работавший в этом храме. Более чем за два года, случилось всего пара случаев падения людей с нескольких метров, и они обошлись без смертей. Частенько случались травмы по неосмотрительности и из-за несоблюдения правил техники безопасности, как например отравления ядовитыми парами сурика или медной пылью с ее специфическим сладковатым привкусом во рту мучительным до рвоты, или едкая щелочь (лат.Natrii hydroxidum) часто попадавшая в глаза, а то и простая усталость, от которой засыпаешь стоя.…Впрочем, многого из этого можно было бы избежать, соблюдай мы те самые правила, в т.ч. работая в масках и респираторах…

Постепенно куполу возвращался его первозданный вид, позолота сверкала на солнце, и я впервые ощутил нечто похожее на личную гордость за проделанную работу. Бригада каменщиков из Украины в это время восстанавливала кирпичную кладку собора, а нашу бригаду ожидала новая задача, и как оказалось по-настоящему героическая.

 Это была реставрация бронзового декора на звонницах. Первые дни, из-за сжатых по времени, (поступающих из Москвы) планов работ, которые никак не позволяли нам дожидаться установки тепловых пушек и обшивки лесов клеенкой, мы работали на 30 градусном морозе при ледяном ветре, который и внизу-то на земле, насквозь продувает остров, а на высоте 50 метров прямо-таки безжалостен. Болгарками в полусогнутом состоянии, мы боролись с усталые от работыхолодом и вековой окисью меди. Наши  руки и лица были сплошь истыканы раскаленными латунными волосками кар-щеток, которые разлетаясь на скорости, легко впивались во всё. В деревянные балки, защитную пленку, руки, лица, иногда даже в пятки на ногах, проходя насквозь как через масло, размякшую от кислоты подошву сапог, глубоко в мясо. Но, мы увлеченные работой этого почти не замечали, а  если случалось что-то особенное, например, когда железный волосок впивался одному из нас прямо между бровей или, например, в мочку уха, то даже шутили и смеялись по этому поводу.

О том, что пятки от этой работы тоже страдают, я узнал почти случайно. Боль в правой ноге была какая-то общая и тупая на половину ступни, и я не сразу понял, что случилось. Словно русалка из грустной сказки ковылял я на работу и обратно на цыпочках, предполагая, что это обычный ушиб. Только через несколько дней сидя в ванне и разглядывая, свою больную пятку, я заметил эти странные черные точки. В них-то и таились причинявшие столько мучений все те же полутора сантиметровые латунные волоски! …Быть может, когда-нибудь в мире ином, хоть малая часть грехов моих, за эти страданья, простится…

Металическая дверь с рыбами К счастью, нам с Борисом, с самого начала работ в соборе, удалось снять здесь же на острове, на параллельной улице, вполне приличную двухкомнатную квартиру. Нам не нужно было по 2 часа трястись в маршрутке от Питера до Кронштадта и обратно. Мы приходили домой выпивали по пиву или стакану водки (для детоксикации организма от вредных веществ!) и замертво  валились спать. Ведь на следующий день нас ожидали новые подвиги, и  уже не казалась шуткой привычная фраза о том, что мы в соборе живем, а не только работаем.…

К сожалению, вскоре я заболел. В тот день было минус 30, дул жуткий, ледяной кронштадтский ветер, а нас попросили снять на реставрацию тяжеленые чугунные двери собора. Примерно четыре метра высотой с декором из огромных рыбин из пасти некоторых рыб свешивались толстенные кольца. Двери довольно хорошо сохранились, но все же нуждались, в реставрации.  Они были красивые, но страшно тяжелые. По спине от напряжения лился пот, а пальцы коченели от холода. Вечером мне не помог даже обычно помогающий в подобных случаях  коньяк с медом. Утром я попросту не смог встать.

Глава 4

Леса на половину снятыОстрое, двустороннее воспаление легких - таков был приговор врача. Утешило другое - едва узнав, что я реставрирую храм, меня сразу положили в больницу, не взяв за лечение ни копейки, и ухаживали за мной с подчеркнутым уважением. Многие из персонала считали необходимым рассказать мне о том, как много значит для них и их города реставрация собора, но что в тоже время они опасаются, как бы приток туристов не разрушил такой неповторимый,  единственный в своем роде быт и жизненный уклад маленького островка.  Желтое, двухэтажное больничное здание находилось недалеко от собора. Отсюда, из окна в столовой виднелась часть его купола, и вооружась небольшим биноклем можно было наблюдать, как движутся по лесам, крохотные букашки - строители.… Спустя две недели вынужденного отдыха, под начинающуюся весеннюю капель я был выписан из больницы и конечно снова вернулся в строй.

…Немного после, когда весна была уже в самом разгаре, наша бригада начала реставрацию окон, которых, к слову сказать, в соборе около 200.  Каждое, из них состояло из внешних и внутренних блоков, которые в свою очередь комплектовались из 3-4 частей. Многие внутренние были грубо приварены к рамам, еще в советское время. Внешние - почти все проржавели. Мы снимали их, меняя болгарку на перфоратор словно пинцеты, отрезая и вырывая из стен как гнилые зубы, окно за окном. Свежеснятые рамы мы маркировали. Сначала деревянными дощечками на проволоке, а затем просто подписанным скотчем и уносили по лесам в мастерскую, начиная с самого верха собора вниз, по шатким лесам, с этажа на этаж, неся на руках этих тяжеленых с разбитыми стеклами, вековых монстров, килограмм по 50 каждый – (в реанимацию) на реставрацию.

Когда демонтаж окон, всех четырех этажей закончился, и вся эта груда металла перекочевала на наших плечах в мастерскую, стало вдруг отчетливо ясно, что значительная часть маркировок была либо перепутана, либо утеряна во время транспортировки. Два помещения, недалеко от храма,  выделенные нам начальством стройки для мастерской, были теперь, полностью заставлены частями окон, либо попросту завалены ими. Теперь их предстояло зачистить от многочисленных слоев старой краски, заново покрасить и вернуть на прежнее место. Но, для начала хотя бы рассортировать по порядку…

 Вид на звонницу с купола собора…В этот момент времени, наш бригадир был срочно отправлен на восстановление «Соловецкого монастыря» и распоряжения от него, мы получали только по телефону. Когда Сергей поручил, лично мне, разобраться с проблемой окон и рассортировать их строго по порядку, я признаться немного опешил. Уже двое из нашей бригады не смогли решить эту задачу. Представьте себе несколько сот тяжеленых железных рам внутренних, внешних, каждая из которых делалась более 100 лет назад индивидуально, а не  на конвейере. Отделить одно от другого.… Впрочем, последнее (то есть их индивидуальность) реально помогло. Появилась идея. Прикладывая части, друг к другу можно было, подобно мозаике, собрать комплекты окон и затем, по частично сохранившейся маркировке, идентифицировать их. Так мы с Борисом и поступили, и вот – то смеясь то, ругаясь уже, переносим, измеряем и прикладываем одну к другой, каждую из этих сотен частей. Каждую многократно, пока постепенно изо дня в день, вся эта груда ржавого метала, превратилась постепенно в аккуратные ряды окон, сначала первого, затем  второго, третьего и четвёртого этажей.

Параллельно этим (почти личным) достижениями в сортировке, неустанно трудились и другие наши коллеги по бригаде, зачищая отсортированные рамы, едкой щелочью (лат. Natrii hydroxidum) и болгарками. Процесс весьма утомительный, но технически необходимый. – Особо отличился в этот период времени Виктор по прозвищу «хохол». Физически очень крепкий и до безобразия сребролюбивый, он готов был бы один всю работу переделать, лишь бы и зарплата вся, поступила к нему. Родом был от куда-то из-под Киева и приехал в Петербург исключительно на заработки. Поэтому, наверное, воспринял участие в подобном проекте, как личный шанс в жизни.  Трудился не жалея ни себя ни других. Во многом благодаря его усердию бригада справилась с почти невыполнимой задачей точно в срок. Нужный человек, в нужный момент времени, в нужном месте. Так или иначе, но рамы были подготовлены, для последовавшей за тем покраски.

Восстановленная роспись купола  Ее, (покраску) мы производили ночью в пустом соборе (днем это было бы невозможно из-за большого количества пыли в воздухе), освещаемые лишь несколькими строительными прожекторами. Было тихо, очень тихо. Наименьший шорох, пробужденный нами к жизни, эхом раскатывался по пространству храма, иногда звуча глухо и недовольно, словно рычание потревоженного зверя... Странным, действительно мистическим казался мне собор, в такие моменты. Тени в ужасе шарахались от наших ламп по сторонам, и словно наблюдая за нами, поблескивали из глубины отраженным позолоченным светом, миллионы потревоженных глаз. Под их пристальными взглядами мы все же приступили к покраске. Работали мы втроем в этом, огромном, пустом соборе, Борис, я и Александр Иванович – мастер позолотчик. Он был почти 2 метра ростом, лет шестидесяти, с белой, короткой бородкой, как у капитана. Александр Иванович был настоящий, и известный профессионал в своем деле. Он мог бы часами рассказывать о тонкостях своей профессии, как о любимой женщине. О характере золота, о специфике различных лаков и растворителей, ну и конечно о самом процессе позолоты во всех вообразимых и  очень трудно вообразимых тонкостях. Но, времени на разговоры не было. К тому же супруга Александра Ивановича, как раз в те дни, родила мальчика, и, наверное, поэтому он чувствовал себя особенно помолодевшим и счастливым, и работал как тигр всю ночь, без единого перерыва. Энергично распыляя  покрасочным пистолетом лак на рамы. Делал он это четко, без лишних движений и настолько быстро, что мы с Борисом едва успевали, вовремя, подносить очередные, а уже готовые, свежеокрашенные, укладывать на приготовленную для этой цели сушилку. К концу ночи, мы расставляли, уже просохшие и готовые к установке рамы перед соответствующими их маркировке окнами. И брели, затем около 6 часов утра, ужасно усталые, но довольные проделанной работой, через огромный, все еще спящий собор, домой. Птицы громко щебетали, солнце медленно поднималось на небо, а мы доползали до своих кроватей и проваливались, как убитые в глубочайший, бездонный сон.

 

Подключение электропроводки  За покраской последовала установка окон. Этаж за этажом, с верха собора вниз, под постоянным давлением начальства. Нас ужасно торопили. Нужно было снять все леса до приезда приемной комиссии. Едва мы успевали установить на очередной этаж окна, как леса сразу же разбирала следовавшая по пятам бригада сервиса, после чего исправлять ошибки становилось невозможно, и поэтому их попросту никак нельзя было допускать...

…Последнее, в чем я принял участие, было подключение освещения, так называемого барабана верхней части храма. Наш бригадир Сергей привез созданные по специальному проекту плафоны похожие на колокольчики. Мы заново накрутили резьбу на металлические перила и подвели электричество. Соединить 220 ламп тремя линиями напряжения, такая задача после всего предыдущего, была для меня сплошным удовольствием, сиди себе в тепле, крути проводки да молитовку под нос бубни…

 Конечно, все описанное здесь субъективно – это взгляд одного человека из определенной бригады, которых на этом оВозрожденное освещение "барабана"бъекте были десятки и, наверное, представители других, рассказали бы все совершенно иначе. Позолотчики об одном, каменщики о другом. Но важно не это! Несмотря на разницу профессий, и задач, всех нас объединяла одна общая цель и вот, она постепенно приближалась. Реставрация храма, вступила в свою заключительную стадию. Весь храм был расписан художниками, отполирован мраморщиками, а прямо под нами на подвесных лесах работала бригада позолотчиков, завершала работу по золочению барабана (к этому времени все остальные леса были уже демонтированы). Неотвратимо надвигалась сдача объекта, а с ним приезд патриарха и президента, все торопились, нельзя было оплошать…

…и вот зажглись, наконец, плафоны-колокольчики и осветили храм, весь в росписях и позолоте и лица  людей вокруг усталые, но радостные! Ведь смогли же весь этот огромный труд завершить. И душа возликовала, да так, что закралась невольная мысль - найти Крест собора  пару минут и написать эти несколько страничек, поделиться своей радостью со всеми другими людьми, которым не безразлично, какими усилиями возрождаются православные храмы и поблагодарить всех - жертвователей, работников, реставраторов, начальство и сказать, Мы смогли, мы справились. Слава Богу…. за все!

…и теперь спустя уже три года навестить этот ставший родным собор. Посмотреть на восхищенные лица туристов. Пройтись по якорной площади. Взглянуть на сверкающий золотом крест, на отражающееся в куполе небо, задуматься о храме, как о символе духовной реставрации России. О его смысле и значении для нас и наших потомков, в деле утверждения  веры всех православных христиан. Ощутить его, как частицу Царствия Небесного в нашем грешном мире, благословением святого и праведного о. Иоанна…и уезжая из Кронштадта по дамбе еще раз оглянуться на собор.… И тихо прошептать. Помяни Господи и нас безымянных строителей храма сего во Царствии. Твоем.… Аминь.

(Автор Алекс. Фото из собственной колекции. При копировании материала-ссылка обязательна! Видео показывает заключительный этап реставрации собора.)

 

 

Арxив публикаций

Здесь Вам ответят профессионалы!

+7(812)967-83-31 Санкт-Петербург

+7(911)959-03-72 Москва

Email: npo078@yandex.ru

mod_jvcounter mod_jvcounter mod_jvcounter mod_jvcounter mod_jvcounter mod_jvcounter mod_jvcounter